Других нет.
     Женщина покачала головой и взяла сигарету. Равик поднес ей горящую спичку. Она сделала несколько глубоких затяжек. Равик бросил спичку через парапет. Словно маленькая падающая звезда, спичка пролетела сквозь тьму и погасла, достигнув воды.
     На мост медленно въехало такси. Шофер остановил машину, посмотрел на них, немного выждал и двинулся дальше, вверх по мокрой, поблескивающей в темноте авеню Георга Пятого.
     Внезапно Равик почувствовал, как сильно он устал. Весь день напролет он работал и, придя домой, не мог уснуть. Тогда он вышел на улицу - хотелось выпить. И теперь, в промозглой сырости глубокой ночи, он чувствовал неодолимую усталость.
     Равик посмотрел на женщину. Почему, собственно, он ее остановил? С ней что-то стряслось, это было ясно. Но ему-то какое дело? Мало ли он встречал женщин, с которыми что-то случалось, особенно ночью, особенно в Париже. Сейчас это ему было безразлично, он хотел лишь одного - спать.
     - Ступайте домой, - сказал Равик. - Что вам здесь делать в такое время? Еще, чего доброго, не оберетесь неприятностей.
     Он поднял воротник, намереваясь уйти. Женщина смотрела на него непонимающими глазами.
     - Домой? - повторила она.
     Равик пожал плечами.
     - Домой, к себе на квартиру, в отель - куда угодно. Неужели вам хочется попасть в полицию?
     - В отель! О Боже! - проговорила женщина. Равик остановился. Опять кому-то некуда идти, подумал он. Это следовало предвидеть. Всегда одно и то же. Ночью не знают, куда деваться, а утром исчезают прежде, чем успеешь проснуться. По утрам они почему-то знают, куда идти. Вечное дешевое отчаяние - отчаяние ночной темноты. Приходит с темнотой и исчезает вместе с нею. Он бросил окурок. Да разве он сам не сыт всем этим по горло?
     - Пойдемте куда-нибудь, выпьем рюмку водки, - сказал он.
     Так проще всего - расплатиться и уйти, а там пусть сама позаботится о себе.
     Женщина сделала неверное движение и споткнулась. Равик снова поддержал ее.
     - Устали? - спросил он.
     - Не знаю. Наверно.
     - Настолько, что не можете спать?
     Она кивнула.
     - Это бывает. Пойдемте. Я провожу вас.
     Они пошли вверх по авеню Марсо. Женщина тяжело опиралась на Равика - опиралась так, будто каждую минуту боялась упасть.
     Они пересекли авеню Петра Сербского.

Страницы: (368) : 123456789101112131415 ...  >> 

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... В середине комнаты под отверстием в крыше был очаг с остатками золы и подвешенный над ним железный котел. Ставни на окнах были закрыты, и в первую минуту после яростного солнечного света индейцы ничего не могли различить - только какое-то движение и тень, где поблескивали белки глаз: казалось, в комнате полным-полно негров. Оба индейца остановились на пороге.
   - Ну вот, - сказал Три Корзины. - Я же говорю, что это неправильно.
   - Не нравится мне здесь, - сказал другой.
   - Запах, да? Это оттого, что они боятся. Они пахнут не так, как мы.
   - Уйдем отсюда.
   - Ты тоже боишься. Я это чую по запаху.
   - Может быть, мы это Иссетиббеху чуем.
   - Да. Он знает. Он знает, что мы тут найдем. Он, еще когда умирал, так уже знал, что мы сегодня тут найдем. - Из комнаты навстречу индейцам шел острый запах, в густой тени поблескивали глаза негров. - Вы меня знаете. Люди прозвали меня Три Корзины. Тот, кого мы ищем, убежал. - Негры не отвечали. В знойном неподвижном воздухе запах от негров, от их тел, казалось, шел волнами, то усиливаясь, то ослабевая. Казалось, они все, как одно существо, думают о чем-то чуждом и непостижимом. Они были как притаившийся в темноте осьминог, как разрытые корни огромного дерева. Как будто только что подняли пласт земли и под ним обнаружился большой перепутанный вонючий клубок скрытой от света и внезапно потревоженной жизни.
   - Ну же, - сказал Три Корзины. - Вы знаете, зачем мы пришли. Тот, кого мы ищем, убежал?
   - Они что-то думают, - сказал другой индеец. - Уйдем отсюда.
   - Они что-то знают, - проговорил Три Корзины.
   - Ты думаешь, они его прячут?
   - Нет. Он убежал. Он убежал еще вчера вечером. То же самое было, когда умер дед того, кто сейчас вождь. Мы его три дня ловили. Три дня Дуум не мог уйти в землю, он говорил: "Я вижу моего коня и мою собаку...

Фолкнер Уильям (Faulkner William)   
«Красные листья»