Потом стала пудриться, -- бледное истощенное лицо, потрескавшиеся губы, глубокие коричневые впадины у глаз. -- Вот хоть немного, милый, -- сказала она и попыталась улыбнуться. -- Ты не должен видеть меня некрасивой.
     -- Ты можешь делать все, что хочешь, -- сказал я. -- Ты никогда не будешь некрасивой. Для меня ты самая красивая женщина, которую я когда-либо видел.
     Я отнял у нее зеркальце и пудреницу и осторожно положил обе руки ей под голову. Несколько минут спустя она беспокойно задвигалась.
     -- Что с тобой, Пат? -- спросил я.
     -- Слишком громко тикают, -- прошептала она.
     -- Мои часы?
     Она кивнула:
     -- Они так грохочут.
     Я снял часы с руки.
     Она испуганно посмотрела на секундную стрелку.
     -- Убери их.
     Я швырнул часы об стенку:
     -- Вот, теперь они больше не будут тикать. Теперь время остановилось. Мы его разорвали пополам. Теперь существуем только мы вдвоем. Только мы вдвоем -- ты и я -- и больше нет никого.
     Она поглядела на меня. Глаза были очень большими.
     -- Милый, -- прошептала она.
     Я не мог вынести ее взгляд. Он возникал где-то далеко и пронизывал меня, устремленный в неведомое.
     -- Дружище, -- бормотал я. -- Мой любимый, храбрый старый дружище.


x x x

     Она умерла в последний час ночи, еще до того, как начался рассвет. Она умирала трудно и мучительно, и никто не мог ей помочь. Она крепко сжимала мою руку, но уже не узнавала меня.
     Кто-то когда-то сказал:
     -- Она умерла.
     -- Нет, -- возразил я. -- Она еще не умерла. Она еще крепко держит мою руку.
     Свет. Невыносимо яркий свет. Люди. Врач. Я медленно разжимаю пальцы. И ее рука падает. Кровь. Искаженное удушьем лицо. Страдальчески застывшие глаза. Коричневые шелковистые волосы.
     -- Пат, -- говорю я. -- Пат!
     И впервые она не отвечает мне.


x x x

     -- Хочу остаться один, -- говорю я.
     -- А не следовало бы сперва... -- говорит кто-то.
     -- Нет, -- отвечаю я. -- Уходите, не трогайте.
     Потом я смыл с нее кровь. Я одеревенел. Я причесал ее. Она остывала. Я перенес ее в мою постель и накрыл одеялами. Я сидел возле нее и не мог ни о чем думать. Я сидел на стуле и смотрел на нее. Вошла собака и села рядом со мной. Я видел, как изменялось лицо Пат. Я не мог ничего делать. Только сидеть вот так опустошенно и глядеть на нее. Потом наступило утро, и ее уже не было.

Страницы: (329) :  <<  ... 321322323324325326327328329

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... - Это настоящая лошадь, а не гарцующее чучело с зубами, ногами и холкой.
     - Сделано ловко. Сам Фош тоже.
     Динни наморщила лоб:
     - По-моему, статуя поставлена очень удачно. Она так спокойно возвышается между деревьев.
     - Как поживает Майкл? Насколько помнится, вы его двоюродная сестра.
     - С Майклом все в порядке. По-прежнему в парламенте. У него такое место, которое нельзя потерять.
     - А как Флер?
     - Цветет. Вы знаете, у нее в прошлом году родилась дочка.
     - У Флер? Гм... Значит, у нее теперь двое?
     - Да. Девочку назвали Кэтрин.
     - Я не был в Англии с тысяча девятьсот двадцать седьмого. Черт возьми! Сколько воды утекло после этой свадьбы!
     - У вас такой вид, как будто вы долгое время провели на солнце, сказала Динни.
     - Без солнца для меня нет жизни.
     - Майкл рассказывал мне, что вы живете на Востоке.
     - Да, обретаюсь в тех краях.
     Лицо его потемнело еще больше, он слегка вздрогнул.
     - У вас в Англии дьявольски холодно весной.
     - А вы по-прежнему пишете стихи?
     - Ого! Вам известны даже мои слабости?
     - Я читала все ваши книжки. Последняя мне особенно понравилась.
     Дезерт усмехнулся:
     - Благодарю. Вы погладили меня по шерстке. Поэтам, знаете, это нравится. Кто этот высокий? По-моему, я с ним встречался.
     Высокий мужчина обошел памятник и возвращался обратно.
     - Он и мне почему-то помнится. Тоже в связи со свадьбой, - негромко бросила Динни...

Голсуорси Джон (Galsworthy John)   
«Цветок в пустыне»