Потом опять встретил Кестера и Ленца. И вот теперь я здесь, в "Аврема" -- в авторемонтной мастерской Кестера и Књ. Под "и Књ" подразумевались Ленц и я, хотя мастерская по существу принадлежала только Кестеру. Он был нашим школьным товарищем, потом командиром нашей роты. Позже он стал летчиком, некоторое время был студентом, затем гонщиком и, наконец, купил эту лавочку. Сперва к нему присоединился Ленц, который до этого несколько лет шатался по Южной Америке, а потом и я.
     Я вытащил из кармана сигарету. Собственно говоря, я мог быть вполне доволен. Жилось мне неплохо, я имел работу, был силен, вынослив и, как говорится, находился в добром здравии; но все же лучше было не раздумывать слишком много. Особенно наедине с собой. И по вечерам. Не то внезапно возникало прошлое и таращило мертвые глаза. Но для таких случаев существовала водка.


x x x

     Заскрипели ворота. Я разорвал листок с датами своей жизни и бросил его под стол в корзинку. Дверь распахнулась. На пороге стоял Готтфрид Ленц, худой, высокий, с копной волос цвета соломы и носом, который, вероятно, предназначался для совершенно другого человека. Следом за ним вошел Кестер. Ленц встал передо мной;
     -- Робби! -- заорал он. -- Старый обжора! Встать и стоять как полагается! Твои начальники желают говорить с тобой!
     -- Господи боже мой, -- я поднялся. -- А я надеялся, что вы не вспомните... Сжальтесь надо мной, ребята!
     -- Ишь чего захотел! -- Готтфрид положил на стол пакет, в котором что-то звякнуло.
     -- Робби! Кто первым повстречался тебе сегодня утром? Я стал вспоминать...
     -- Танцующая старуха!
     -- Святой Моисей! Какое дурное предзнаменование! Но оно подходит к твоему гороскопу. Я вчера его составил. Ты родился под знаком Стрельца и, следовательно, непостоянен, колеблешься как тростник на ветру, на тебя воздействуют какие-то подозрительные листригоны Сатурна, а в атом году еще и Юпитер. И поскольку Отто и я заменяем тебе отца и мать, я вручаю тебе для начала некое средство защиты. Прими этот амулет! Правнучка инков однажды подарила мне его. У нее была голубая кровь, плоскостопие, вши и дар предвидения. "Белокожий чужестранец, -- сказала она мне. -- Его носили цари, в нем заключены силы Солнца, Луны и Земли, не говоря уже о прочих мелких планетах. Дай серебряный доллар на водку и можешь носить его". Чтобы не прерывалась эстафета счастья, передаю амулет тебе. Он будет охранять тебя и обратит в бегство враждебного Юпитера, -- Ленц повесил мне на шею маленькую черную фигурку на тонкой цепочке. -- Так! Это против несчастий, грозящих свыше.

Страницы: (329) : 123456789101112131415 ...  >> 

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

...
     Пока соседка разбирала тазы и тряпки, Ольга взяла котенка и прошла в сад.
     На стволах обклеванных воробьями вишен блестела горячая смола. Крепко пахло смородиной, ромашкой и полынью. Замшелая крыша сарая была в дырах, и из этих дыр тянулись поверху и исчезали в листве деревьев какие-то тонкие веревочные провода.
     Ольга пробралась через орешник и смахнула с лица паутину.
     Что такое? Красного флага над крышей уже не было, и там торчала только палка.
     Тут Ольга услышала быстрый, тревожный шепот. И вдруг, ломая сухие ветви, тяжелая лестница -- та, что была приставлена к окну чердака сарая, -- с треском полетела вдоль стены и, подминая лопухи, гулко брякнулась о землю.
     Веревочные провода над крышей задрожали. Царапнув руки, котенок кувыркнулся в крапиву. Недоумевая, Ольга остановилась, осмотрелась, прислушалась. Но ни среди зелени, ни за чужим забором, ни в черном квадрате окна сарая никого не было ни видно, ни слышно.
     Она вернулась к крыльцу.
     -- Это ребятишки по чужим садам озоруют, -- объяснила Ольге молочница. -- Вчера у соседей две яблони обтрясли, сломали грушу. Такой народ пошел... хулиганы. Я, дорогая, сына в Красную Армию служить проводила. И как пошел, вина не пил. "Прощай, -- говорит, -- мама". И пошел и засвистел, милый. Ну, к вечеру, как положено, взгрустнулось, всплакнула. А ночью просыпаюсь, и чудится мне, что по двору шныряет кто-то, шмыгает. Ну, думаю, человек я теперь одинокий, заступиться некому... А много ли мне, старой, надо? Кирпичом по голове стукни -- вот я и готова. Однако бог миловал -- ничего не украли. Пошмыгали, пошмыгали и ушли. Кадка у меня во дворе стояла -- дубовая, вдвоем не своротишь, -- так ее шагов на двадцать к воротам подкатили. Вот и все...

Гайдар Аркадий Петрович   
«Тимур и его команда»