Два долгих звонка". Она пожелтела и загрязнилась. Студент философии... Видите ли каков! Давно это было. Я спустился по лестнице в кафе "Интернационалы""


x x x

     Кафе представляло собой большой, темный, прокуренный, длинный, как кишка, зал со множеством боковых комнат. Впереди, возле стойки, стояло пианино. Оно было расстроено, несколько струн лопнуло, и на многих клавишах недоставало костяных пластинок; но я любил этот славный заслуженный музыкальный ящик. Целый год моей жизни был связан с ним, когда я работал здесь тапером. В боковых комнатах кафе проводили свои собрания торговцы скотом; иногда там собирались владельцы каруселей и балаганов. У входа в зал сидели проститутки.
     В кафе было пусто. Один лишь плоскостопии кельнер Алоис стоял у стойки. Он спросил:
     -- Как обычно?
     Я кивнул. Он принес мне стакан портвейна пополам с ромом. Я сел к столику и, ни о чем не думая, уставился в пространство. В окно падал косой луч солнца. Он освещал бутылки на полках. Шерри-бренди сверкало как рубин.
     Алоис полоскал стаканы. Хозяйская кошка сидела на пианино и мурлыкала. Я медленно выкурил сигарету. Здешний воздух нагонял сонливость. Своеобразный голос был вчера у этой девушки. Низкий, чуть резкий, почти хриплый и все же ласковый.
     -- Дай-ка мне посмотреть журналы, Алоис, -- сказал я.
     Скрипнула дверь. Вошла Роза, кладбищенская проститутка, по прозвищу "Железная кобыла". Ее прозвали так за исключительную выносливость. Роза попросила чашку шоколада. Это она позволяла себе каждое воскресное утро; потом она отправлялась в Бургдорф навестить своего ребенка.
     -- Здорово, Роберт!
     -- Здорово, Роза, как поживает маленькая?
     -- Вот поеду, погляжу. Видишь, что я ей везу? Она развернула пакет, в котором лежала краснощекая кукла, и надавила ей на живот. "Ма-ма" -- пропищала кукла. Роза сияла.
     -- Великолепно, -- сказал я.
     -- Погляди-ка. -- Она положила куклу. Щелкнув, захлопнулись веки.
     -- Изумительно, Роза.
     Она была удовлетворена и снова упаковала куклу:
     -- Да, ты смыслишь в этих делах, Роберт! Ты еще будешь хорошим мужем.
     -- Ну вот еще! -- усомнился я.
     Роза была очень привязана к своему ребенку. Несколько месяцев тому назад, пока девочка не умела еще ходить, она держала ее при себе, в своей комнате. Это удавалось, несмотря на Розино ремесло, потому что рядом был небольшой чулан.

Страницы: (329) :  <<  ... 9101112131415161718192021222324 ...  >> 

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

...
     Скоро он так натюкал большой ворох... Долго стоял и смотрел на этот ворох. Белизна и сочность, и чистота сокровенная поленьев, и дух от них -- свежий, нутряной, чуть стылый, лесовой...
     Алеша стаскал их в баню, аккуратно склал возле каменки, Еще потом будет момент -- разжигать, тоже милое дело. Алеша даже волновался, когда разжигал в каменке. Он вообще очень любил огонь.
     Но надо еще наносить воды. Дело не столько милое, но и противного в том ничего нет. Алеша старался только поскорей натаскать. Так семенил ногами, когда нес на коромысле полные ведра, так выгибался длинной своей фигурой, чтобы не плескать из ведер, смех смотреть. Бабы у колодца всегда смотрели. И переговаривались.
     -- Ты глянь, глянь, как пружинит! Чисто акробат!..
     -- И не плескает ведь!
     -- Да куда так несется-то?
     -- Ну, баню опять топит...
     -- Да рано же еще!
     -- Вот весь день будет баней заниматься. Бесконвойный он и есть... Алеша.
     Алеша наливал до краев котел, что в каменке, две большие кадки и еще в оцинкованную ванну, которую от купил лет пятнадцать назад, в которой по очереди перекупались все его младенцы. Теперь он ее приспособил в баню, И хорошо! Она стояла на полке, с краю, места много не занимала -- не мешала париться, -- а вода всегда под рукой. Когда Алеша особенно заходился на полке, когда на голове волосы трещали от жары, он курял голову прямо в эту ванну.
     Алеша натаскал воды и сел на порожек покурить. Это тоже дорогая минута -- посидеть покурить. Тут же Алеша любил оглядеться по своему хозяйству в предбаннике и в сарайчике, который пристроен к бане -- продолжал предбанник. Чего только у него там не было! Старые литовки без черенков, старые грабли, вилы... Но был и верстачок, и был исправный инструмент: рубанок, ножовка, долота, стамески...

Шукшин Василий Макарович   
«Алеша Бесконвойный»