На обветренном лице Матильды мелькнула усмешка:
     -- Что правда, то правда -- в этом я разбираюсь. Но, господин Локамп, вы же не выдадите меня, беззащитную вдову.
     Я покачал головой:
     -- Сегодня нет.
     Она опустила подоткнутые юбки.
     -- Ну, так я смоюсь. А то придет господин Кестер, и тогда такое начнется...
     Я подошел к шкафу и отпер его:
     -- Матильда!
     Она поспешно заковыляла ко мне. Я высоко поднял коричневую четырехгранную бутылку.
     Она протестующе замахала руками:
     -- Это не я! Честью клянусь! Этого я не трогала!
     -- Знаю, -- ответил я и налил полную рюмку. -- А знаком ли вам этот напиток?
     -- Еще бы! -- она облизнула губы. -- Ром! Выдержанный, старый, ямайский!
     -- Верно. Вот и выпейте стаканчик. -- Я? -- она отшатнулась. -- Господин Локамп, это уж слишком. Вы пытаете меня на медленном огне. Старуха Штосс тайком вылакала ваш коньяк, а вы ром еще ей подносите. Вы -- просто святой, да и только! Нет, уж лучше я сдохну, чем выпью.
     -- Вот как? -- сказал я и сделал вид, что собираюсь забрать рюмку.
     -- Ну, раз уж так... -- она быстро схватила рюмку. -- Раз дают, надо брать. Даже когда не понимаешь толком, почему. За ваше здоровье! Может, у вас день рождения?
     -- Да, вы в точку попали, Матильда!
     -- В самом деле? Правда? -- Она вцепилась в мою руку и тряхнула ее. -- От всего сердца желаю счастья! И деньжонок побольше! Господин Локамп! -- Она вытерла рот.
     -- Я так разволновалась, что надо бы еще одну пропустить! Я же люблю вас, как родного сына.
     -- Вот и хорошо!
     Я налил ей еще рюмку. Она выпила ее единым духом и, осыпая меня добрыми пожеланиями, вышла из мастерской.


x x x

     Я убрал бутылки и сел к столу. Бледный луч солнца, проникавший через окно, освещал мои руки. Странное чувство испытываешь все-таки в день рождения, даже если никакого значения не придаешь ему. Тридцать лет... Было время, когда мне казалось, что я никак не доживу до двадцати, так хотелось поскорее стать взрослым. А потом...
     Я вытащил из ящика листок почтовой бумаги и стал вспоминать. Детство, школа... Все это так далеко ушло, словно никогда и не было. Настоящая жизнь началась только в 1916 году.

Страницы: (329) : 123456789101112131415 ...  >> 

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... Беда пришла сразу, как, в точности не знаю. Кажется, его сын, потеряв состояние на торфе, не посмел после этого взглянуть отцу в глаза и пустил себе пулю в лоб; если бы вам довелось видеть Джона Форда, вы бы легко представили себе это. И жена его скончалась в тот же год. Он выплатил долги сына до единого пенни, вернулся на родину и поселился на этой ферме. Позавчера вечером он признался мне, что на свете у него осталась единственная родная душа - его внучка, которая живет здесь вместе с ним. Пейснс Войси - теперь это имя произносится Пейшнс, а по-здешнему Пэшьенс - сидит сейчас со мной на простой крытой галерее, которая выходит во фруктовый сад. Рукава у Пейшнс засучены, она чистит черную смородину для смородинного чая. Время от времени она облокачивается о стол, отправляет в рот ягоду, недовольно надувает губы и тянется за новой. У нее маленькое круглое лицо, она высокая, тонкая, щеки словно маки; волосы пушистые, темно-каштановые; глаза темно-карие, почти черные; нос слегка вздернут; губы яркие, довольно полные; и все движения у нее быстрые и мягкие. Она любит яркие цвета. Чем-то она напоминает кошку; то она - сама приветливость, то вдруг делается неприступной, как черепаха в своем панцире. Она вся порыв, но, правда, чувства свои выказывать не любит. Порою я даже сомневаюсь, есть ли они у нее вообще. Она играет на скрипке.
     Странно видеть их вместе, странно и чуть грустно. Старик ее обожает, в ней - вся его жизнь. Я вижу, как нежность борется в нем с ужасом холодного северянина перед своими чувствами; их совместная жизнь - невольная пытка для него. Она - неуемное, своенравное создание: минуту бывает сдержанной, потом - взрыв колкостей и злых насмешек. И все же по-своему она очень любит его; я видел, как она целовала его спящего. В общем, она его слушается, только при этом делает вид, что все это ей невмоготу. Образование она получила странное - история, география, основы математики, вот и все; в школу никогда не ходила; недолго училась играть на скрипке, но почти все, что знает, выучила сама...

Голсуорси Джон (Galsworthy John)   
«Из сборника Человек из Девона»