Официант влетает с тарелкой компота, ставит ее перед юным датчанином,
 ..
Прочие пассажиры уже начали открывать свои чемоданы: подходили таможенники. Виншон снова тряхнул спящего — тот завалился на бок, и через секунду инспектор убедился, что этот человек мертв...
- Кто это?
- Эванс.
- Мистера Лейси сейчас нет, мистер Эванс...
Она вошла так
стремительно, что женщина в испуге отшатнулась, издав
пронзительный птичий крик.
Лилиан торопливо подошла к столику, где сидели Хольман и
Клерфэ.
-- Разве я похожа на призрак? -- прошептала она. -- А может,
да? Уже?
Лилиан вынула из сумочки зеркальце.
-- Нет, -- сказал Хольман.
Лилиан посмотрелась в зеркальце.
Сейчас она выглядит иначе, чем раньше, -- подумал Клерфэ.
Черты ее лица казались стершимися, глаза потеряли прозрачный
блеск. Лилиан спрятала зеркальце.
-- Зачем я это делаю? -- пробормотала она, оглядываясь. --
Крокодилица уже была здесь?
-- Нет, -- ответил Хольман, -- она должна появиться с минуты
на минуту и выгнать нас. Крокодилица точна, как прусский
фельдфебель.
-- Сегодня ночью у входа дежурит Жозеф. Мы сможем выйти.
Удрать, -- шептала Лилиан. -- Пойдете с нами?
-- Куда? -- спросил Клерфэ.
-- В Палас-бар, -- сказал Хольман. -- Мы так иногда делаем,
когда уже нет больше сил терпеть. Тайком удираем через
служебный вход в Палас-бар, в большую жизнь.
-- В Палас-баре нет ничего особенного. Я как раз оттуда.
удручающей веселостью. -- Для вас, мисс Дюнкерк, на ночном
столике приготовлено снотворное. Вы будете почивать словно в
объятиях Морфея.
x x x
-- Наша Крокодилица -- королева штампованных фраз, -- сказал
Хольман. -- Сегодня вечером она обошлась с нами еще милостиво.
И почему эти стражи здоровья обращаются с людьми, которые
попали в больницу, с таким терпеливым превосходством, словно те
младенцы или кретины?
-- Они мстят за свою профессию, -- ответила Лилиан с
ненавистью. -- Если у кельнеров и больничных сестер отнять это
право, они умрут от комплекса неполноценности.
Они стояли в холле у лифта.
-- Куда вы идете? -- спросила Лилиан Клерфэ.
Клерфэ помедлил секунду.
-- В Палас-бар, -- сказал он затем.
-- Возьмете меня с собой?
Он опять помедлил. Перед глазами у него встала сцена с
санками. Он увидел надменное лицо русского.
-- А почему нет? -- сказал он.
Санки остановились перед отелем. Клерфэ заметил, что
Лилиан без бот. Он взял ее на руки и пронес несколько шагов.
Она сперва противилась, но потом сдалась. Клерфэ опустил Лилиан
перед входом.
-- Так! -- сказал он. -- Пара атласных туфелек спасена!
Пойдем в бар?
-- Да. Мне надо что-нибудь выпить.
В баре было полно.
...
- Итак, оно сильно изуродовано.
- Знаете, мистер Холмс, то, что я увидела, вообще едва ли можно
назвать лицом. Однажды наш торговец молоком заметил его в окне и уронил
свой бидон, разлив молоко по всему саду перед домом. Так оно выглядело.
Когда я случайно застала миссис Рондер врасплох, она поспешила закрыться,
а затем сказала: "Теперь, миссис Меррилоу, вы знаете, почему я никогда не
снимаю вуаль".
- Вам известно хоть что-нибудь о ее прошлом?
- Ничего.
- Ее кто-то рекомендовал вам?
- Нет, сэр. У нее было много денег. Она не торгуясь выложила плату за
три месяца вперед. В наше время такая бедная женщина, как я, не позволит
себе упустить подобную клиентку.
- Она объяснила, почему выбрала именно ваш дом?
- Мой дом скромен и невелик, стоит он далеко от дороги и расположен в
отдалении от других домов. Кроме того, она выяснила, что я беру всего
одного квартиранта, а своей семьи у меня нет. Полагаю, она смотрела
несколько домов, но мой подошел ей больше других. Миссис Рондер искала
одиночества и покоя и была согласна за них платить.
- Так вы говорите, она не открывала своего лица все то время, что
прожила у вас, исключая тот единственный случай? Да, это довольно
занимательно. И неудивительно, что вы в конце концов захотели во всем
разобраться.
- Дело даже не в том, мистер Холмс. Для меня вполне было бы
достаточно того, что она исправно платит за квартиру. Более спокойного
жильца - а она не доставляла мне никаких неудобств - трудно найти.
- В чем же тогда дело?
- Меня волнует ее здоровье, мистер Холмс. Она просто тает на глазах.
Видимо, ее мучает нечто ужасное...