Юноша осклабился, переднего зуба не хватало.
   -- Но по имени Губерт.
   -- Родственник того...
   -- Нет, -- прервал его Губерт, -- мы базельские Геринги. Если бы я был из тех, мне не пришлось бы качать бензин. Мы получали бы жирную пенсию.
   Клерфэ испытующе посмотрел на него.
   -- Странный сегодня день, -- сказал он, помедлив. -- Вот уж не ожидал встретить такого, как ты. Желаю тебе успеха в жизни, сын мой. Ты меня поразил.
   -- А вы меня нет. Вы ведь гонщик, правда?
   -- Откуда ты знаешь?
   Губерт Геринг показал на почти стертый номер, который виднелся из-под грязи на радиаторе.
   -- А ты, оказывается, еще и мыслитель! -- Клерфэ сел в машину. -- Может, тебя лучше заблаговременно упрятать в тюрьму, чтобы избавить человечество от нового несчастья. Когда ты станешь премьер-министром, будет уже поздно.
   Он включил мотор.
   -- Вы забыли уплатить, -- заявил Губерт. -- С вас сорок две монетки.
   -- Монетки! -- Клерфэ отдал ему деньги. -- Это меня отчасти успокаивает, Губерт, -- сказал он. -- В стране, где деньгам дают ласкательные имена, никогда не будет фашизма.


x x x

   Машина быстро взобралась на гору, и вдруг перед Клерфэ открылась долина, расплывчато-синяя в сумеречном свете, с разбросанными тут и там деревенскими домишками, со зданиями отелей, белыми крышами, покосившейся церковью, катками и первыми огоньками в окнах.
   Клерфэ поехал вниз по извилистому шоссе, но вскоре обнаружил, что со свечами неладно. Прислушиваясь, Клерфэ заставил мотор несколько раз взреветь. Забросало маслом, -- подумал он и остановил машину, как только выехал на прямую. Открыв капот, он несколько раз нажал на ручной акселератор. Мотор опять взревел.
   Клерфэ выпрямился.
   В ту же секунду он увидел пару запряженных в санки лошадей, которые рысью бежали ему навстречу; напуганные внезапным шумом, они понесли. Став на дыбы, лошади вывернули санки прямо к машине. Клерфэ подскочил к лошадям, ухватил их под уздцы и повис на них так, чтобы его не могли достать копыта. Сделав несколько рывков; лошади остановились. Они дрожали, над мордами поднимался пар от их дыхания, а глаза были дикие, безумные; казалось, что это морды каких-то допотопных животных. Клерфэ удерживал лошадей несколько секунд. Потом осторожно отпустил ремни. Животные не двигались с места, только фыркали и позванивали колокольчиками.
   Высокий мужчина в черной меховой шапке, стоя в санках, успокаивал лошадей. На Клерфэ он не обращал внимания.

Страницы: (154) : 123456789101112131415 ...  >> 

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... До меня дошли слухи, что у тебя есть, как бы это выразиться, привязанность. Ты увлечен женщиной, на которой не можешь жениться. Так ли это?
     Доброе морщинистое лицо племянника стало трогательно озабоченным.
     - Так, дядя Катберт. Сожалею, если это огорчает вас.
     - Чувство взаимное?
     Племянник пожал плечами.
     - Дорогой Эдриен, теперь, конечно, не так смотрят на вещи, как в годы моей юности, но брак все еще остается святыней. Впрочем, это дело твоей совести. Речь идет о другом. Дай-ка мне воды.
     Глотнув из поданного племянником стакана, епископ продолжал все более слабеющим голосом:
     - С тех пор как умер твой отец, я был всем вам в какой-то мере in loco parentis [1] и, смею надеяться, главным хранителем традиций, священных для тех, кто носит наше имя - древнее и славное имя, должен я сказать. Известное наследственное чувство долга - это все, что осталось теперь у старинных родов. То, что можно извинить в юноше, непростительно в зрелом человеке, тем более когда он занимает такое положение, как ты. Мне было бы горько расстаться с жизнью, зная, что пресса не сегодня-завтра начнет трепать наше имя, что оно станет предметом пересудов. Прости за вмешательство в твою личную жизнь. Мне пора попрощаться с вами. Передай всем мое благословение. Боюсь, что оно немногого стоит. Звать никого не надо, - так легче. Прощай, милый Эдриен, прощай!
     Голос упал до шепота. Говоривший закрыл глаза. Эдриен постоял еще с минуту, глядя на заострившееся восковое лицо; потом, высокий, чуть ссутуленный, на цыпочках подошел к двери, открыл ее и вышел.
     Вернулась сиделка. Губы епископа шевелились, брови вздрагивали, но заговорил он только раз:
     - Буду признателен, если вы присмотрите, чтобы голова не свалилась набок и рот был закрыт...

Голсуорси Джон (Galsworthy John)   
«В ожидании»