ЧАСТЬ ПЕРВАЯ




1

   Тяжелый кошмарный сон мигом пропал. Керн прислушался. Как и все, кого преследуют, он насторожился, приготовился бежать. Неподвижно сидя на кровати и подавшись вперед, он раздумывал, как удрать, если дом уже оцеплен.
   Комната - на четвертом этаже. В ней одно окно, выходит во двор, но ни балкона, ни карниза, откуда можно было бы дотянуться до водосточной трубы. Значит, скрыться через двор нельзя. Оставался один путь: по коридору - на чердак и дальше по крыше - на соседний дом.
   Керн посмотрел на светящийся циферблат. Начало шестого. В комнате еще темно. Неотчетливо серела эмаль двух кроватей. Поляк, спавший у стены, храпел.
   Керн осторожно соскользнул с кровати и подкрался к двери. В этот момент человек, спавший по соседству, шевельнулся.
   - Что случилось? - спросил он.
   Керн не ответил, прижался ухом к двери.
   Человек поднялся и начал что-то искать в своей одежде, висевшей на спинке стула. Вспыхнул карманный фонарик; тусклый дрожащий луч осветил часть коричневой двери, с которой уже слезла краска, и фигуру Керна, который стоял в нижнем белье, с взлохмаченными волосами, приложив ухо к замочной скважине.
   - Черт возьми, что случилось? - зашипел человек на кровати.
   Керн выпрямился:
   - Не знаю. Какой-то шум...
   - Шум? Какой шум, ты, болван?
   - Внизу. Какие-то голоса или шаги.
   Человек поднялся с кровати и подошел к двери. На нем была рубашка желтоватого оттенка, из-под которой в свете карманного фонарика виднелись мускулистые ноги, густо обросшие волосом. Некоторое время он прислушивался.
   - Ты давно здесь живешь? - спросил он.
   - Два месяца.
   - За это время была облава?
   Керн покачал головой.
   - А-а! Ну, тогда ты, наверно, ослышался. Во сне иногда и храп звучит, как гром.
   Он направил свет на лицо Керна.
   - Ну, конечно. Лет двадцать, не больше. Эмигрант?
   - Да.
   - Иисус Христос! Что с ним? - послышался из угла булькающий голос поляка.
   Человек в рубашке перевел луч фонарика. Из темноты вынырнула черная всклокоченная бородка, широко раскрытый рот и вытаращенные глаза под густыми бровями.
   - Заткнись ты со своим Иисусом, поляк! - зарычал человек с фонариком. - Его больше нет в живых. Пошел добровольцем и пал в битве на Сомме.
   - Что?
   - Вот, опять! - Керн подскочил к кровати. - Они поднимаются. Надо выбираться через крышу.

Страницы: (255) : 123456789101112131415 ...  >> 

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... Что касается эдинбургских критиков, эту гидру смог бы одолеть только Геркулес; поэтому, если бы автору удалось размозжить хотя бы одну из голов змеи, пускай бы при этом сильно пострадала его рука, он был бы вполне удовлетворен.

     Что ж, должен я лишь слушать и молчать {4)
     А Фитцджеральд {5} тем временем терзать
     Наш будет слух, в тавернах распевая?
     Из трусости молчать я не желаю!
     Пусть критики клевещут и бранят,
     Глупцам я посвящу сатиры яд.

     Перо мое, свободы дар бесценный!
     Ты - разума слуга неоцененный.
     Ты вырвано у матери своей,
     Чтоб быть орудьем немощных людей,
     Служить, когда мозг мучится родами
     И дарит мир то прозой, то стихами.
     Любовь обманет, щелкнет критик злой,
     Обиженный утешится с тобой.
     Тебе своим рождением поэты
     Обязаны, но волн холодной Леты
     Не избегаешь ты... А смотришь: вслед
     Забыт и сам певец. Таков уж свет!
     Тебя ж, перо, вновь призванное мною,
     Как Сид Гамет {6}, я в лаврах успокою!
     Что брань глупцов? Товарищем моим
     Всегда ты будешь...

Джордж Гордон Байрон (George Gordon Byron)   
«Английские барды и шотландские обозреватели»